Космос - «мир, вселенная и мироздание» (др. греческий), первоначальное значение - «порядок, гармония, красота».
Впервые термин Космос для обозначения Вселенной был применён Пифагором...








Интересные сайты:




Карл Саган Мир полный демонов.

Глава 23 Максвелл и ботаны

А с чего нам субсидировать интеллектуальное любопытство?

Рональд Рейган.
Предвыборная кампания 1980 г.
________

Ничто не заслуживает нашего покровительства более, чем развитие науки и литературы. В любой стране знание — самая надежная основа общественного благосостояния.

Джордж Вашингтон.
Обращение к конгрессу 8 январ 1790 г.

Стереотипов везде полно. Стереотипы об этнических группах, о гражданах других стран, представителях иных религий, о тендерных и сексуальных предпочтениях, о людях, рожденных в разные месяцы (зодиакальные гороскопы), и о профессиях. В лучшем случае мы можем отнести это явление на счет интеллектуальной лени: чем судить людей по индивидуальным заслугам и слабостям, проще ухватиться за элементарные сведения и отнести нового человека к одной из заранее определенных не слишком многочисленных категорий.

Грубая несправедливость стереотипа удобна: избавляет от труда думать, а заодно скрывает от недумающего человека огромное разнообразие людей, множество способов и вариантов быть человеком. Даже если стереотип был бы справедлив как среднее статистическое, в индивидуальных случаях он заведомо неверен: вариации в роде человеческом распределяются по колоколообразной кривой. Для каждой характеристики найдется некий средний показатель, но от него в обе стороны разбегаются меньшие числа вплоть до крайних полюсов — и там кто-нибудь найдется.

Порой стереотипы возникают из неумения контролировать переменные: какие-то дополнительные факторы просто не принимаются во внимание. Например, женщины раньше не занимались наукой, и многие ученые (мужчины) делали из этого вывод, что женщина неспособна к ученым занятиям. Наука не соответствует женскому темпераменту, слишком сложна для женских мозгов, эмоциональные дамы не могут соблюдать объективность, да и вообще, можете ли вы назвать хоть одну женщину — выдающегося физика? И так далее. В последние десятилетия барьеры рушатся, женщины приходят практически во все области науки. В моей сфере — астрономии и изучении планет — в последнее время женщины тоже лидируют, совершают открытие за открытием. С их приходом в науку повеяло свежим ветерком — а то воздух давно уже застоялся.

Какие же факторы не брали в расчет все эти ученые знаменитости мужского пола, которые в 1950-1960-х гг. и ранее столь авторитетно провозглашали непригодность женщины для науки? Сперва общество не дает женщинам заниматься наукой, а потом критикует их за то, что они ею не занимаются. Причина и следствие поменялись местами.

Вы хотите стать астрономом, юная леди? Не получится.

Почему? Потому что вы не подходите. Откуда известно, что вы не подходите? Но ведь женщин-астрономов не бывает.

В такой формулировке «мужская» позиция звучит абсурдно. Но ведь те же предрассудки можно отстаивать и как-нибудь похитрее. Главное подать свои недостоверные аргументы с таким пылом, с таким презрением к «отверженным», чтобы многие, подчас и сами жертвы, не распознали в этом своекорыстное передергивание.

На любом собрании скептиков, как и в списках членов CSICOP, явно превалируют мужчины. С другой стороны, непропорциональное количество женщин, по-видимому, интересуется астрологией (любой «женский» журнал публикует гороскопы, но их редко увидишь в «мужских»), а также кристаллами, парапсихологией и т. п. Напрашивается вывод, будто скептический подход преимущественно свойственен мужчинам. Тут требуется жесткость, состязательность, готовность к конфронтации — а женщины склонны принимать, соглашаться и не готовы бросить вызов традиционным представлениям. Однако я знаю немало женщин-ученых, отточивших скептический анализ никак не хуже мужчин — это ведь непременный инструмент ученого. Стереотип на самом деле был подан под привычным соусом: если отпугивать женщин от скептического анализа и не тренировать их в этом нелегком деле, конечно же, большинство женщин будет мыслить некритически. Но откройте двери, дайте женщинам войти — и они окажутся скептиками не хуже иных прочих.

Сами ученые тоже подпадают под стереотип: зануды, социально неприспособленные люди, занимаются непонятными вопросами, какими ни один нормальный человек не заинтересуется — даже если бы не пожалел на это времени, но опять-таки у нормального человека на такие глупости времени нет. Жили бы нормальной жизнью — вот что хочется этим ботанам посоветовать.

Я попросил некоего эксперта по одиннадцатилеткам из числа моих знакомых кратко перечислить основные характеристики ботанов. Подчеркиваю: эта моя знакомая лишь излагает, но не разделяет ходячие предрассудки.

«Ботаны затягивают ремень прямо под грудью. В нагрудном кармане рубашки — защитная прокладка, туда они запихивают до ужаса много разноцветных ручек и карандашей. В специальной кобуре на поясе — калькулятор. У них у всех очки с толстыми стеклами, перемычка сломана и склеена пластырем. Общаться не умеют и сами не замечают за собой этого недостатка или не парятся по этому поводу. Не смеются, а ржут. Болтают друг с другом на непонятном жаргоне. Записываются на все факультативы, кроме спорта. Смеются над нормальными людьми, а те плевать на них хотели. Зовут их по большей части Норманами [Ага, а Нормандское завоевание — орда высокоподпоясанных и с калькуляторами на поясах ботанов, вторгшихся в Англию.] Ботанами чаще бывают мальчики, чем девочки, но и девочек тоже хватает. Ботаны не ходят на свидания. Ботаны не бывают клевыми. И клевые не бывают ботанами, само собой».

Разумеется, это стереотип. Некоторые ученые прекрасно одеваются, есть среди них и клевые, и потрясные, о свидании с которыми девушки только мечтают, и далеко не все являются в общество, вооружившись калькуляторами. В иных вы бы ни за что не опознали ученых, принимая их у себя дома.

Но есть и такие ученые, которые более-менее подходят под стереотип. У них действительно проблемы с общением. И вероятно, среди ученых куда больше ботанов, чем среди операторов снегоуборочных машин, дизайнеров модной одежды и инспекторов дорожного транспорта. Возможно, ученые больше похожи на ботанов, чем бармены, хирурги или повара фастфуда. Почему? Например, потому, что люди, которым общение дается с трудом, ищут убежища в занятиях, где человеческая составляющая сведена к минимуму, особенно в математике и естественных науках. Ияи же прилежное изучение таких трудных предметов отнимает столько времени, что не остается сил на тонкости этикета. Или тут действуют оба фактора.

Стереотип ботана столь же широко распространен в нашем обществе, как и образ чокнутого ученого, да они и родственны. Чем плохо, что люди немного позубоскалят насчет ученых? А тем, что если кому-то не по душе стереотипный образ ученого, то и науке поддержку не окажут. Зачем помогать этим придуркам в их нелепых, никому непонятных, бессмысленных проектах? Нет, мы-то знаем, зачем: науку нужно финансировать, потому что она приносит неисчислимые блага всем слоям общества. Об этом я уже говорил в предыдущих главах. А значит, у тех, кому противны ботаны, однако желанны плоды науки, возникает проблемка. Напрашивается решение: управлять деятельностью ученых. Не давать им денег на всякие глупости, а определить наши нужды — пусть изобретут то-то и то-то, наладят такой-то процесс. Не будем финансировать любознательность ботанов, направим все средства на благо общества.

Беда в том, что, если скомандовать человеку — иди и сделай такое-то открытие — это едва ли поможет, сколько ни заплати. Может быть, знаний не хватает, наука еще не дошла до того, чтобы создать нужный «обществу» прибор. К тому же история науки показывает, что изобретения редко делаются в лоб. Они рождаются, к примеру, в уме одинокого юноши, праздно мечтающего в захолустье. Порой специалисты пренебрегают ими, отбрасывают, пока не явится новое поколение ученых. Так что поощрять крупные практические изобретения, одновременно давя научную любознательность, — на редкость безнадежное занятие.





Назад     Содержание     Далее
















Друзья сайта: