Космос - «мир, вселенная и мироздание» (др. греческий), первоначальное значение - «порядок, гармония, красота».
Впервые термин Космос для обозначения Вселенной был применён Пифагором...









Интересные сайты:




Карл Саган Мир полный демонов.

Глава 7 Мир, полный демонов

Существуют миры, населенные демонами, области непроглядной тьмы.
Упанишады (Индия, ок. 600 г. до н. э.)

Страх перед невидимым — природное семя того, что каждый сам в себе именует религией.
Томас Гоббс. Левиафан (1651)

Боги наблюдают за нами и руководят нашими судьбами. Так учит большинство культур. Зло приписывается другим, менее благосклонным существам. Но добрые и злые, будь они реальными или воображаемыми, естественными или сверхъестественными, служат потребностям человека. Даже если они в чистом виде плод воображения, людям эта вера облегчает жизнь, а потому в эпоху, когда традиционные религии погибают под обстрелом науки, разве не естественно переодеть древних богов и демонов в новомодные научные одежки и назвать их пришельцами?

_______________

Весь древний мир верил в демонов. Их относили скорее к естественному, нежели к сверхъестественному миру. Гесиод упоминает о них мимоходом, Сократ приписывал свое философское вдохновение личному и благосклонному демону. В «Пире» Платона Сократ повторяет слова своей наставницы Диотимы из Мантинеи: «Между Богом и смертным есть посредники-демоны. Бог не общается напрямую с людьми. Только через демонов возникает общение и беседа человека с богами наяву или во сне».

Платон, знаменитейший из учеников Сократа, приписывал демонам существенную роль: «Никакой человек, наделенный высшей властью, не сможет управлять людьми и не преисполниться надменности и неправды», — рассуждал он:

Мы не назначаем быков командовать быками или коз козами, но мы сами как высший род ими правим. Бог, заботясь о человечестве, поставил над нами демонов, высший род, они с великим удовольствием для самих себя и не меньшим для нас заботятся о нас и дают нам неизменно мир, уважение, порядок и справедливость, объединяя, таким образом, народы и делая их счастливыми.

Платон решительно отказывался приписывать демонам зло. Эрос, насылающий страсть, в его концепции — демон, а не бог, «не смертный и не бессмертный», «не благой и не дурной». Последователи Платона, в особенности неоплатоники, оказавшие существенное влияние на христианскую философию, считали одних демонов благими, а других — злыми. Маятник постоянно раскачивался. Ученик Платона Аристотель всерьез задумывался, не демоны ли внушают нам сновидения. Плутарх и Порфирий предполагали, что демоны, обитающие в верхних слоях атмосферы, родом с Луны.

Ранние отцы церкви хотя и впитали неоплатонизм из окружавшей их культуры, все же полагали необходимым отмежеваться от языческой системы представлений. Они заявили, что язычники под видом богов поклоняются демонам и людям. Описывая в Послании Ефесянам (6:12) порчу нравов, апостол Павел подразумевает отнюдь не коррумпированность властей, но обитающих на высотах демонов:

Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных.

Изначально демоны отнюдь не были метафорой, образным обозначением зла в сердце человека.

Блаженному Августину демоны изрядно досаждали. Он ссылается на господствовавшие в его время языческие представления: «Боги обитают на высшем уровне, люди — на низшем, посредине живут демоны... Они обладают бессмертным телом, но страсти у них общие с людьми». В сочинении «О Граде Божьем», начатом в 413 г., Августин приспосабливает к своим нуждам античную мифологию, на место богов ставит Бога и демонизирует демонов, объявляя их всех без исключения злыми. Никаких добродетелей, которые могли бы перевесить чашу зла, у демонов нет. Они — источник всех несчастий, и физических, и духовных. «Воздушные животные... более всего склонные чинить беды, совершенно чуждые праведности, раздутые от гордыни, бледные от зависти, искусные в обмане» (Книга VIII). Они могут прикидываться, будто несут людям весть от Бога, являются в обличий ангелов, но это лишь уловка, чтобы привести нас к погибели. Они принимают любые формы и сведущи во многом (слово «демон» по-гречески означает «сведущий»), особенно в делах материального мира. Но при всем их уме демонам недостает любви.

Они обрекают себе в жертву «пленный и одураченный разум человека, — писал Тертуллиан. —Живут они в воздухе, соседствуют со звездами, собеседуют с тучами».

В XI в. влиятельный византийский богослов и философ, а также закулисный политик Михаил Пселл описывал демонов так:

Эти существа пребывают в нашей жизни, ибо она полна страстей, а они обитают в страстях. Их обиталище, их ранг и статус материальны, а потому они также подвержены страстям и окованы ими.

Некий Рихальм, настоятель Шёнталя, около 1270 г. написал о демонах трактат, основываясь на личном опыте: он видел (только плотно закрыв глаза) множество злобных демонов, подобных частицам пыли. Они так и жужжат рядом с ним и рядом с другими людьми тоже. И сколько бы волн иных мировоззрений — рационализм, зороастризм, иудаизм, христианство, ислам — ни накатывало, какие бы ни бродили революционные дрожжи в обществе, философии и политике, демоны все так же присутствуют в нашей жизни, и ни их характер, ни даже именование не изменилось со времен Гесиода до Крестовых походов и далее.

Демоны, «силы воздуха», нисходят с небес и вступают в незаконные половые сношения с женщинами. Августин считал, что от подобных запретных союзов рождаются ведьмы. В Средневековье, как и в Античности, все продолжали верить в подобные сюжеты. Демонов также именуют бесами, дьяволами, падшими ангелами. Женщин соблазняют инкубы, мужчин суккубы. В некоторых случаях монахини с ужасом обнаруживали в демоне-соблазнителе сходство со своим исповедником или епископом и просыпались наутро, как выразительно сообщает хронист XV в., «оскверненными, словно в самом деле совокуплялись с мужчинами». Аналогичные истории происходят в древнем Китае, но не в монастырях, а в гаремах. Перед лицом стольких сообщений об инкубах писатель-пресвитерианец конца XVII в. Ричард Бакстер писал в книге «О несомненном существовании мира духов» (Certainty of the World of Spirits, 1691), что «счел бы опрометчивым усомниться» в них.

Инкубы и суккубы ощущались как навалившаяся на грудь спящего тяжесть. Слово mare в древнем английском означало инкуба, и отсюда кошмар — nightmare: демон, сидящий на груди спящего и терзающий его во сне. В «Житии святого Антония», написанном Афанасием около 360 г., демоны проникают в запертые помещения и столь же свободно их покидают; 1400 лет спустя в трактате «О демонической природе» (De Daemonialitate) ученый-францисканец Людовико Снистрари доказывает, что демоны проходят сквозь стены.

Реальность демонов практически не подвергалась сомнениям с древности и до конца Средневековья. Правда, Маймонид их отрицал, но подавляющее большинство раввинов признавало существование диббуков. Одним из редких случаев, где хотя бы отдаленно допускается внутреннее происхождение демонов, т. е. что они могут быть плодом человеческого разума, стал ответ аввы Пимена, одного из отцов-пустынножителей, на вопрос:

— Каким образом демоны борются против меня?

— Наши желания, — сказал отец Пимен, — становятся демонами и нападают на нас.

Средневековые представления об инкубах и суккубах сложились в том числе и под влиянием сочинения Макробия «Комментарий к сну Сципиона» (Commentary on the Dream of Scipio): этот написанный в IV в. текст до наступления европейского Просвещения успел выдержать десятки переизданий. Макробий описывал фантомы, которые можно увидеть «меж бодрствованием и дремотой». Спящему эти фантомы «воображаются» хищниками. В голосе Макробия звучит сомнение, однако средневековые читатели не расслышали эту ноту.

Одержимость демонами достигает пика в знаменитой булле папы Иннокентия VIII (1484 г.):

Дошло до нашего сведения, что лица обоего пола не избегают сношения с ангелами зла, инкубами и суккубами, и своим колдовством, заклинаниями, чарами и заклятиями удушают, уничтожают и истребляют младенцев в утробе матери и вызывают множество других несчастий. Этой буллой Иннокентий положил начало систематическим процессам, пыткам и казням бесчисленных «ведьм» по всей Европе. Их обвиняли в том, что еще Августин называл «злоумышленным общением с незримым миром».

Несмотря на политкорректное упоминание «лиц обоего пола» в булле, преследовали, естественно, главным образом женщин и девушек.

В последующие столетия протестанты при всех разногласиях с католической церковью в этом отношении мало чем отличались. Даже такие гуманисты, как Эразм Роттердамский и Томас Мор, признавали существование ведьм. «Отрицать существование ведьм — все равно что отрицать Библию», писал Джон Уэсли, основатель методизма. Прославленный юрист Уильям Блэкстон в «Комментариях к законам Англии» (Commentaries on the Laws of England, 1765) утверждал

Отрицать возможность и, более того, реальное существование ведьмовства и колдовства — значит вступать в полное противоречие со словом Божьим, откровенным во многих текстах Ветхого и Нового Завета.

Папа Иннокентий особо рекомендует «дорогих наших сынов Генриха Крамера и Иакова Шпренгера», которые «апостольскими посланиями были направлены в качестве инквизиторов для расследования сих еретических мерзостей». Если «таковая извращенность и распущенность останется безнаказанной», множество душ ожидает вечная погибель.

Папа поручил Крамеру и Шпренгеру написать подробное исследование проблемы, используя весь академический арсенал конца XV в., и эти двое, обильно цитируя Писание, а также древних и современных им ученых, произвели «Молот ведьм» (Malleus Maleficarum), книгу, о которой справедливо отзываются, как об одном из самых страшных документов человеческой истории. В своей книге «Свеча во тьме» (A Candle in the Dark) Томас Эди именует это произведение «подлейшим учением и изобретением», «страшной и нелепой выдумкой», которой они «прикрывают от мира свою неслыханную жестокость». Вся суть «Молота» сводится к простейшей мысли: если тебя обвинили в ведовстве, значит, ты и есть ведьма, а наилучший способ доказать обвинение — пытка. Обвиняемому не предоставлялось никаких прав, ни малейшего шанса опровергнуть слова обвинителей. Даже мысли не брезжит, что обвинение могло быть выдвинуто и по отнюдь не благочестивым причинам: например, из зависти, или ради мести, или же причиной его могла стать алчность инквизиторов, которым обычно доставалось имущество осужденного. Этот учебник палачей излагал также методы пытки и наказания, рассчитанные на то, чтобы изгнать бесов из тела жертвы прежде, чем замучить ее до смерти. С «Молотом» наперевес, уверенные в поддержке папы, инквизиторы быстро охватили своей сетью всю Европу.

А как быстро эта затея обернулась подтасовкой расходов и командировочных! Все затраты на расследование, суд и казнь возлагались на осужденную или ее родственников — все, включая поденную плату соглядатаям, которым платили за слежку перед арестом, вино для тюремщиков, охраняющих жертву после ареста, щедрое угощение судьям, дорожные расходы гонцов, отряженных в другой город за искусным палачом, плата за хворост и смолу или же за веревку. А еще членам трибунала причиталась премия за каждую сожженную ведьму. Имущество казненных — если от него еще что-то оставалось — делилось между церковью и государством. Массовые убийства, санкционированные законом и обычаем, превращались в систему, разрастался обслуживавший их бюрократический аппарат, а интерес палачей переключился с побродяжек и нищих старух на представителей среднего и зажиточного класса обоего пола.

Чем больше людей под пытками сознавалось в общении с бесами, тем труднее было доказывать, что все эти обвинения вымышлены. Каждую «ведьму» принуждали обвинять других, число подозреваемых росло по экспоненте, а сама многочисленность «ведьм» превращалась в «ужасающее доказательство того, что дьявол все еще жив», как позднее было сформулировано во время охоты на ведьм в американском Салеме. В тот суеверный век с легкостью принимались самые фантастические свидетельства: например, что десятки тысяч ведьм собирались на шабаш на площадях Франции или что небо помрачилось, когда стая из 12 000 ведуний летела на Ньюфаундленд. Библия наставляла: «Ведьму не оставляй в живых». Тысячи женщин горели на кострах. Всех обвиняемых, молодых и старых, подвергали чудовищным пыткам. Орудия пытки предварительно благословлял священник. Папа Иннокентий умер в 1492 г. после неудачной попытки спасти его переливанием крови (ради этого умертвили трех юношей) и молоком из груди кормящей матери. Святейшего отца оплакивала любовница и прижитые с нею дети.

В Британии нанимали «охотников на ведьм», которые получали изрядную премию за каждую выданную на расправу женщину или девушку. Ни малейшего стимула соблюдать в своих обвинениях осторожность у «охотников» не было. Обычно они искали на теле жертвы «метки дьявола» — шрамы или родинки, которые можно было безболезненно и без кровотечения проткнуть булавкой. Не такой уж сложный фокус: притвориться, будто кончик булавки глубоко вонзился в плоть «ведьмы». А если таких знаков на теле не обнаруживалось, годились и «невидимые» знаки. Один такой охотник в середине XVII в., уже сам стоя на эшафоте, «сознался, что причинил смерть более чем 220 женщинам в Англии и Шотландии ради 20 шиллингов, кои получал за каждую».

На процессах ведьм не допускались показания в их защиту или какие-либо доказательства во смягчение приговора. Доказать алиби было практически невозможно: тут действовали весьма своеобразные правила. Например, во многих случаях муж обвиняемой уверял, что она мирно спала в его объятиях в то самое время, когда она якобы отплясывала с дьяволом на шабаше, но архиепископ терпеливо пояснял: просто демон принял обличие ведьмы и занял ее место рядом с ничего не подозревающим мужем. И пусть мужчины не думают, будто их разум и пять чувств способны устоять перед сатанинскими силами обмана. Красивые молодые женщины были обречены на костер.

Во всей этой истории явственно ощущается сексуальный элемент и женоненавистничество. Чего еще ждать в обществе, где господствовали мужчины и половое влечение подавлялось, а инквизиторов и вовсе набирали из рядов, приносивших обет безбрачия (хотя и не всегда его соблюдавших) клириков. Судьи с особым интересом вникали в количество и качество оргазма при совокуплении обвиняемой с демонами или Сатаной (хотя Августин был уверен, что «диавола нельзя именовать распутником»). Особое внимание уделялось свойствам дьявольского «члена» (все сообщения подтверждали, что сия часть тела у него холодная). Метки дьявола, как указано в написанной в 1700 г. книге Лудовико Синистрани, обнаруживались «по большей части на груди или на половых органах». С этой целью гениталии женщин выбривались и их тщательно осматривали мужчины-инквизиторы. Когда сжигали юную Орлеанскую Деву, руанский палач, дождавшись, когда огонь уничтожил ее платье, раздвинул языки пламени, чтобы зеваки могли видеть «все, что должно оставаться тайным у женщины».

Хроника казней, произведенных в одном-единственном немецком городе Вюрцбург за один лишь 1598 г., раскрывает перед нами статистику, а также и некоторые особенности человеческой природы:

Староста городского собрания по имени Геринг; старая госпожа Канцлер; толстая супруга портного; повариха, служившая в доме господина Менгердорфа; неизвестный человек; неизвестная женщина; Баунах, сенатор, самый толстый гражданин Вюрцбурга; старый придворный кузнец; девочка лет девяти или десяти и с ней ее младшая сестра, совсем маленькая; мать этих двух девочек; дочь Либлера; дочь Гебельса, самая красивая девушка в городе; студент, изучивший чересчур много языков; два мальчика из Мюнстера, оба двенадцати лет от роду; маленькая дочка Штеппера; женщина, караулившая ворота моста; еще одна старуха; маленький сын городского бейлифа; жена мясника Кнерца; малолетняя дочь доктора Шульца; слепая девушка; Шварц, каноник из Гаха...

Списку нет конца. Некоторым жертвам уделили особое внимание: «Маленькая дочь Фалькенберга была казнена и сожжена в частном порядке». Всего в одном маленьком городе за год провели 28 публичных казней, каждый раз умерщвляя от четырех до шести человек. На одном маленьком примере мы видим, что творилось по всей Европе. Общее число погибших так и не сосчитано — сотни тысяч? миллионы? Но ведь палачи и те, кто выслеживал, пытал, судил, сжигал и оправдывал казни, не для себя старались. Они и сами скажут: радели бескорыстно.

Ошибка, конечно же, невозможна. Признания обвиняемых никак не могли быть вызваны галлюцинациями или отчаянной попыткой удовлетворить палачей и положить конец пытке. Будь это так, рассуждает судья по ведовским процессам Пьер де Ланкр в книге «Непостоянство злых духов» (Description of the Inconstancy of Evil Angels, 1612), католическая церковь, сжигавшая ведьм, оказалась бы виновна в тягчайшем преступлении. Те, кто допускает такую возможность, нападают на церковь и тем самым совершают смертный грех. Соответственно, критиков инквизиции тоже судили и зачастую отправляли на костер. Судьи и палачи делали Божье дело. Спасали души. Боролись с демонами.

Разумеется, пытки и костра заслуживали не только ведьмы. Еще более серьезным преступлением считалась ересь, с ней и католики, и протестанты боролись неумолимо. В XVI в. ученый Уильям Тиндейл отважился перевести Новый Завет на английский язык. Если народ станет читать Писание на родном языке вместо мало кому известной латыни, у людей появятся собственные религиозные взгляды. Чего доброго, люди решат, что в отношениях с Богом можно обойтись и без посредников. Католические священники останутся без работы. Попытка опубликовать перевод привела к тому, что Тиндейл вынужден был бежать и прятаться, за ним гонялись по всей Европе, выследили, осудили, удавили и сожгли на костре. Экземпляры его перевода (через сто лет этот текст ляжет в основу замечательной Библии короля Иакова) вооруженные стражники разыскивали, вламываясь в дома к подозреваемым. Ревностные христиане делали все, чтобы помешать братьям по вере узнать слово Христово. Знание вознаграждалось пытками и смертью. Какая же надежда оставалась в подобных условиях для тех, кого обвиняли в ведовстве?

К концу XVI в. охота на ведьм, за исключением некоторых политически обоснованных процессов, в западной цивилизации в общем и целом прекращается. Последними в Англии казнили девятилетнюю девочку и ее мать, обвинив их в том, что они вызывали бурю, стягивая с себя чулки. В наше время ведьмы и джинны обитают по большей части в детских книжках, но Римско-католическая церковь и некоторые другие продолжают практиковать экзорцизм, и приверженцы одного культа все еще привычно разоблачают иные культы как волхование. Само слово «пандемониум» — «все демоны» — никуда не ушло из языка. Исступленного и агрессивного человека мы по-прежнему называем бесноватым или бешеным. (Душевные болезни вплоть до XVIII в. приписывались действию сверхъестественных сил, и даже бессонница считалась пыткой, навлекаемой демонами.) Более 50% американцев признаются в опросах, что верят в существование дьявола, а 10% общались с ним (Мартин Лютер в свое время так даже регулярно с ним беседовал). В 1992 г. некая Ребекка Браун издала «пособие по духовному сражению», так и озаглавленное: «Готовьтесь к войне» (Prepare for War). По мнению г-жи Браун, аборты и внебрачный секс «практически всегда ведут к заражению демонами», медитация, йога и восточные боевые искусства соблазняют ничего не ведающих христиан поклоняться демонам, а рок-музыка «появилась «не сама по себе», а по «тщательно продуманному плану самого Сатаны». Порой «даже самые близкие люди могут быть окованы и ослеплены демонами». Выходит, и ныне вера неразлучна с демонологией.

А что же такое делают демоны? В «Молоте ведьм» Крамер и Шпренгер сообщают, что «демоны... вмешиваются в нормальные сношения и зачатие, приобретая человеческое семя и перенося его». Средневековая идея искусственного бесовского осеменения восходит как минимум к Фоме Аквинскому, который в трактате «О Троице» (On the Trinity) учит, что «демоны могут собирать семя и переносить его в другие тела». Его современник, святой Бонавентура, расписывает это подробнее: суккубы «отдаются мужчинам и принимают их семя; хитрым искусством демоны сохраняют его силу, а затем с Божьего попущения становятся инкубами и вливают семя в сосуды женские». К отпрыскам этих устроенных демонами союзов также наведываются впоследствии инкубы и суккубы. Из поколения в поколение укрепляется межвидовой сексуальный союз. Как мы знаем, эти существа умеют летать. Более того: они обитают в верхних слоях воздуха.

В средневековых сюжетах о демонах космические корабли не упоминаются. Но ключевые элементы мифа о похищении инопланетянами уже присутствуют: сексуально озабоченные существа иного, не человеческого рода, живущие в небе; они умеют проходить сквозь стены, общаются с помощью телепатии и проводят эксперименты по выведению особой породы людей. Если только мы сами не признаем существование демонов, как же объяснить существование столь странных представлений, которые разделял весь западный мир, включая умнейших его членов? Почему эти представления в каждую эпоху вновь и вновь подкреплялись личным опытом, отстаивались церковью и государством? Сумеем ли мы найти какое-то объяснение, кроме ссылок на повальную иллюзию, обусловленную одинаковым устройством и химией мозга?





Назад     Содержание     Далее















Друзья сайта: